 История о том, как я заболел онкологической болезнью и как был исцелён без операции!
Здравствуй, Друг!
Это письмо адресовано не обязательно тем, кто ищет путь к выздоровлению, а всем, кто иногда задумывается о сохранении хорошего состояния своего организма на протяжении всей жизни. То, что случилось со мной, с моим здоровьем, в возрасте 35 лет, было весьма печально, болезнь до сих пор считается неизлечимой в официальной медицине. Считаю себя счастливчиком, потому что я остался жив и даже сравнительно здоров, главное — хочу сказать всем людям, что такая болезнь, как рак, может быть излечена без операции. В данном письме-обращении я отражаю все мои действия, которые осуществлял для того, чтобы исцелиться от онкологической болезни.
Сейчас раскрою тебе кое-какие секреты, о которых я узнал от мудрых людей — магистров нетрадиционной медицины Митрофана Константиновича Фролова и его супруги Лидии Фёдоровны (спасших мою жизнь, висящую на волоске, в конце 2000 года), а также из множества книг, прочитанных после перенесённой мною болезни — рака прямой кишки.
Начиналось всё так
В 1992 году после окончания института я получил направление на работу в родной город. Пошёл работать инженером на шахту. Приходилось карабкаться по лаве с крутым падением пластов и вниз, и вверх. От перенапряжения в прямой кишке появилась кровоточащая трещина. Естественно, купил свечи от геморроя. Перепробовал разные… Кровь то исчезала, то появлялась вновь, кровь алая, здоровая. Когда стало совсем туго с деньгами, в 1995 сменил работу — ушёл в частную фирму. Моя работа заключалась в таможенном оформлении товаров (экспорт-импорт). Потом начались командировки. Ответственность возросла во много раз! На пограничные станции, где я жил в домиках для железнодорожников, шли эшелоны с углём, и в мою обязанность входило: раскредитовать уголь, поступивший на пограничную станцию, осуществить таможенное оформление с прохождением контролей и сертификации и переадресовать в Молдову, не выгружая из вагонов. Приходилось туго, но всё получалось, только иногда не спал по двое суток, мотался со станции на станцию, в пути (в поезде) заполняя бланки документов. Самое тяжёлое в моей командировке было — это общение с хитрыми коррумпированными чиновниками из различных государственных контор. К ним относятся таможни, управления железными дорогами, товарные конторы ж/д станций, торгово-промышленные палаты, органы сертификации и всевозможные контроли (экологический, радиологический, фитосанитарный…). Именно общение со «скользкими» недобрыми людьми приводило к постоянным стрессам, усугубившимся плохими условиями проживания и питания… И трещины в заднем проходе стали доставлять мне большие неприятности. Выходило много крови, которая со временем стала чёрной. Спал плохо, сильная жгучая боль в прямой кишке заставляла думать только о том, как её приглушить. Потом вообще лёжа не смог спать, только сидя… Ещё мучили длительные запоры, возникающие по разным причинам: долгое пребывание в автомобиле, питание некачественной пищей, проглатывание плохо пережёванной пищи. Когда приехал на родину в Горловку, сразу же обратился к врачам. Это было в конце ноября 2000 года. В это время опухоль в кишке была огромной, мешала ровно сидеть на стуле, а ведь впервые заметил её в апреле 2000 года (тогда прощупывалось образование около 2 см, твёрдое). Сон в это время уже совсем пропал, по вечерам наступало обострение болезни, непрекращаемые пекучие боли в прямой кишке. От усталости я иногда просто вырубался, и только в сидячем положении. В больнице мне назначили эндоскопическое обследование.
После него хирург с хмурым видом направил меня в Донецк в больницу Калинина, оттуда переадресовали в проктологическое отделение Ожогового центра, где после небольшого совещания врача-проктолога с профессором меня сославшись на отсутствие необходимого оборудования, отправили ещё дальше — в Донецкий противоопухолевый центр…
Стационар
Перед операцией предложили принять лечение: химиотерапию и лучевую.
Сначала студенты попытались поставить катетер в левую ногу с внутренней стороны выше колена. Что-то не получилось, кого-то позвали, но и у того тоже не получилось, местный наркоз пришлось колоть в ногу три раза, потому что он каждые полчаса отходил, а перед моими
глазами стояла неприятная картина развороченных моих же мышц. Как-нибудь поставили… но химия из катетера вся вытекала в постель. Через пару дней решили вливать в вену двойную дозу. Также через день облучали пятью рентгенами («лучики»). Самочувствие было хуже некуда.
Горела обожжённая кишка. Тушил её выдавливанием из тюбика прямо в задний проход облепихового крема. Ненадолго облегчало страдания. Я понимал, что, если я соглашусь на операцию и стану инвалидом в 35 лет, за мной надо будет ухаживать моим родным. А лично для меня это очень унизительно, позорно. Захотелось уехать куда подальше — например на Сахалин, чтоб никто никогда не узнал, куда я пропал, чтоб родные не мучились с умирающим сыном, мужем, братом. Мысли были очень плохие, по ночам я иногда тихо рыдал, зная, что это конец (диагноз — третья стадия рака прямой кишки). Из заднего прохода с каловыми массами выходило большое количество уже чёрной, переваренной опухолью крови. Почти ежедневно в больнице кто-то умирал. Многие больные были похожи на узников концлагерей, утыканные иглами и обвешанные полиэтиленовыми мешками с трубками для сбора выделений. Цвет кожи этих людей был какой-то серо-жёлто-зелёный. На этаже царило зловоние от человеческого поноса. В туалете разбито окно, залетает снег, унитазы подолгу не очищаются. Помыться практически негде, в ванной комнате нет шпингалета.
Мужчины и женщины наскоро обмывались в одной комнате, голые, понимая, что стесняться друг друга бессмысленно.
Меня поразило огромное количество людей, посещавших «лучики». Для многих не было места в больнице, они приезжали в электричках, автобусах, облучались и уезжали. Мне предоставили место благодаря записке от господина А. (из горловской онкологии) начальнику проктологического отделения противоопухолевого центра господину Б., на моей работе директор постаралась. В палате № 4 на 4-м этаже (в Японии 4 — это число смерти, и я об этом знал…) вместе со мной лежали такие люди: начальник угольного склада из Доброполья, начальник Мариупольской милиции, ветеран войны — дед, шахтёр — обладатель двух орденов шахтёрской славы и бывший осуждённый. Эти люди могли заплатить за лечение либо имели льготы и уважение. Половине из них операцию сделали ранее, теперь они каждые полгода должны посещать больницу для вливания в кровь такой химии, как платина. Кожа у этих людей действительно была платинового цвета.
По прошествии семи дней такого ада моя сестра привезла в больницу одну статью под названием «Охаянный пророк». Эта статья сначала мной прочитана не была, я ни во что не верил, хотя прочёл перед этим о методе Шевченко (масло с водкой) и хотел его попробовать на себе (спецвыпуск о методе Шевченко выйдет в июне. — Ред.). На следующий день сестричка настояла на том, чтобы я прочёл статью! Деваться было некуда… Первое впечатление после прочтения: надежда! Потом намерение и почти уверенность в том, что вот она — ниточка к здоровью! Тем более в Луганске в то время жили люди, у которых имеется экстракт, речь о котором ведётся в статье. Я ежеминутно ждал дня, когда меня выпишут из больницы, чтобы поехать в Луганск к тем людям (Фроловым). Перед операцией даётся целых двадцать пять дней на то, чтоб затянулись внутренние ожоги от лучевой терапии и прекратилась диарея. После прочтения статьи я заметил, что у меня улучшилось настроение! Я решил никому не говорить об экстракте, пока сам на себе не проверю его действие. Ежедневно страшные картины происходящего в больнице навевали на меня дурные мысли. Тогда я снова доставал из-под подушки статью «Охаянный пророк», перечитывал её… и настроение снова улучшалось!
Эта статья стала для меня самой главной молитвой! О чём там ведётся речь? Кратко опишу. Один молдавский профессор Михаил Петрович Тодика заболел радикулитом, да так, что не мог и шнурки на ботинках завязать. Дошло до того, что начал подумывать о самоубийстве, но решил не сдаваться без боя. Далее приведу несколько строк из этой статьи:
«…Но старый солдат взял себя в руки и решил: уж если погибнуть, так в поиске выхода, а не безвольно сойти с дистанции. Рассуждал почти по-обывательски. Какой самый мощный источник фитонцидов?
Пожалуй, грецкий орех (знаток и любитель фольклора, Михаил Петрович вспомнил несколько историй о «звезде Юпитера», как называли орех в Древнем Риме). А самое сильно проникающее сквозь ткани организма средство? Бензин, керосин. Взрывоопасный бензин сразу отмёл, а на керосине остановился. Экстракт керосином зелёного грецкого ореха — это было изобретение, буквально выдуманное из головы. Сделал, проверил, приложил компресс к пояснице — и впервые боль отступила. Второй, третий, десятый… Боль не вернулась. А попутно обнаружилось чудо. С начала войны, больше четверти века, в ягодицах оставались инфильтраты от бесчисленных уколов в военном госпитале. И вот они рассосались, хотя компрессы ставились на поясницу. Значит, экстракт побеждает опухоли?! Кроме того, Тодика вдруг заметил, что куда-то подевались простуды. Прежде фатально регулярные перемены времён года (это после 1942, когда замерзал до полусмерти в степи между Волгой и Доном), они ушли насовсем. Если самолечение думающего человека условно назвать наукой, то здесь был реализован индуктивный метод. За радикулитом и простудой последовали гастриты, простатит, артриты, пиелонефрит, гипертония, склероз, тромбофлебит, ишемия, шизофрения, цирроз, отдельные виды бесплодия и… чёрный демон недугов — рак. Список болезней вполне достаточный, чтобы либо Академию меднаук перепрофилировать на керосин, либо всё-таки проверить Тодику у психиатра. Разумеется, осуществилось второе, ведь в природе всегда происходит то, что требует минимума энергозатрат.
Пока друзья и сослуживцы Тодики тихо избавлялись от радикулитов и простатитов, тревогу в стане эскулапов не подымали. Но первый же исцелившийся от рака стал сигналом к атаке на зарвавшегося знахаря.
Пожалуй, Михаил Петрович и не посягал бы на монопольное право онкологической империи залечивать больных до бумажных цветов. Благо сам учёный знал, что в каждой науке — и медицина не исключение — есть неберущиеся интегралы. Даже если научился втихаря их щёлкать, молчи — иначе несдобровать. Он и молчал. Однако понемногу раздавал флаконы с экстрактом для совсем уже безнадёжных. Ну, если пациента отправили домой из онкологического диспансера с раком 4-й степени, значит, риска уже нет. Ведь штрафбат не рискует — впереди верняк.
Когда в картотеке начали скапливаться благодарственные письма от обречённых, по существу воскресших, Михаил Петрович по наивности и здравомыслию радовался. А тем временем окрики из Минздрава становились всё резче. Как это так — давать людям керосин, да ещё внутрь? Ведь он же канцерогенен! Но человек жив, а должен был умереть. Всё равно нельзя — керосин вреден. Хорошо, допустим. Но ведь и хлор вреден. А вот натрий-хлор уже нет — обычная поваренная соль. Так и керосиновый экстракт ореха совсем не то же самое, что керосин… Когда спорят двое, один с дипломом, а другой без, правота на стороне того, кто ничего не делает… (Впоследствии о препарате Тодики узнали учёные, нашлась организация, согласившаяся финансировать изучение изобретения и создания нового препарата — Тодикамп.) Выявились и ранее неизвестные достоинства. Тодикамп оказался самым лучшим ранозаживляющим средством — превзошёл лучший из известных швейцарский препарат. Он стабилизирует тканевые системы, то есть повышает устойчивость тканей к воздействиям, вызывающим опухоли. Значит, в ближайшей перспективе Тодикамп — не только лекарство от рака, но и профилактическое средство от страшной болезни. Опыты на обезьянах показали, что новый препарат не вызывает изменений у здоровых животных, помогает мобилизовать резервы организма. А опыты на мышах, крысах, кроликах и морских свинках не только отвели опасения насчёт мутагенности, аллергенности, иммунотоксичности средства, но и приятно удивили: Тодикамп в шесть раз снизил число гибели эмбрионов и врождённых уродств. Итак, создано новое лекарство, обещающее избавление от многих хронических и трудно излечимых болезней… Керосиновый экстракт, придуманный Тодикой, вовсе не был опасным, канцерогенным, как запугивало молдавское министерство. Токсический интервал препарата был примерно 250—300. Это значит, что лишь при увеличении во столько раз дозы приёма могла возникнуть опасность. Но ведь так у большинства аптечных средств. Возьмите тот же аспирин, увеличьте его дозу в десятки раз — и в ваших руках яд…»
|
